В давних северных лесах верили, что у каждого дерева есть душа. Не метафора — настоящая, живая сущность, которая рождается вместе с первым ростком и остаётся в земле даже после того, как дерево падает. Люди говорили: если долго идти по тайге в тишине, можно услышать, как деревья разговаривают между собой — скрипом стволов, шелестом коры, дыханием хвои. «Душа дерева» — это не просто ваза и не просто скульптура. Это образ хранителя леса, воплощение памяти природы. Её лицо будто рождено самой древесиной: вытянутое, спокойное, почти древнее. Фактура поверхности напоминает кору, пережившую дожди, морозы и пожары. На ней есть шероховатости времени, тёмные трещины, следы ветра и солнца — как на настоящем стволе старого дерева. Каждая неровность здесь словно говорит о том, что красота природы никогда не бывает идеально гладкой. Она живая. Закрытые глаза скульптуры — не сон. Это состояние глубокого слушания. Так слушают лес после дождя. Так чувствуют землю корни.
